Дорога без начала — страница 56
Тема
позаботиться о девочке в период твоего месячного отсутствия.
— Нужно предупредить ее о Скальпеле.
— Согласна. Но для этого вовсе не обязательно возвращаться в Вешалку. Надеюсь, ты еще состоишь с женой в общем чате?
— Да, она приняла меня в отряд. И даже недавно отправляла сообщения, когда…
— Рихтовщик, не надо мне ничего объяснять, — перебила Слеза. — Просто зайди в чат.
— Зашел… Есть аватарка жены. Но она серая.
— Потому что мы вне зоны действия чата. Сейчас подъедем к стабу, и ты легко сможешь связаться с Незабудкой. Разумеется, если примешь задание… Иначе, так уж и быть, довезу тебя, по старой дружбе, до ворот стаба. И высажу вместе с Жабой.
— А если Жаба захочет сопровождать друга? Так-то они прикипели друг к другу.
— Ты издеваешься? Мне бы с охраной Скунса справиться. А двоих новичков в одиночку я точно не потяну.
— Ладно, считай уговорила.
— Опять на чужие плечи решение пытаешься свалить! — возмутилась девушка.
— Да брось. Сама же сказала, что хорошо меня знаешь… В жизни себе не прощу, если откажусь от возможности увидеть Замок Хранителей.
И не откладывая больше ни на мгновенье принятие решения, я мысленно надавил «Да».
Судя по остекленевшим глазам Слезы, ей тут же поступило дублирующее уведомление.
— Я ничуть в тебе не сомневалась, — облегченно выдохнула девушка через пару секунд.
— У меня снова Дар откатился, — раздался сзади робкий голосок будущего Хранителя. — Пора целительские процедуры над пациентом обновить.
И мы с бывшей подругой одновременно расхохотались. Почти так же, как в старые добрые времена.
Интерлюдия 14
— Вот че, спрашивается, говнюку дома не сидится? — заворчал Гусь, заметив в окошко постовой будки появившийся из-за поворота знакомый фургон.
Раздавшийся через секунду требовательный гудок заставил дежурного привратника оторвать пятую точку от мягкого кресла и выскочить навстречу подъезжающему авто.
— Блоха! Твою мать! Всего ж час прошел! — возмутился Гусь, подходя к водительской двери. — Говорил же: Толстяк запретил мне народ из стаба выпускать! А он разъездился, млять, туда-обратно! Подставить меня задумал, сучара?! Разворачивай фургон свой к хренам! И вали отсюда, пока я…
Поток ругани резко оборвался, когда стало плавно опускаться тонированное стекло водительской двери.
— Че расшумелся-то, Гусь? — хмыкнул оказавшийся на водительском сиденье хозяин Блохи.
— Ска-кальпе-пель? — заикаясь, выдохнул охранник, разом сдувшись.
— Вот, мальчонку своего решил за периметр вывести, — как ни в чем не бывало, вполне по-дружески продолжил самый опасный убийца Вешалки, и даже подался в кресле чуть назад, давая стоящему у двери Гусю разглядеть мальчишку, на соседнем пассажирском сиденье. — Квант, поздоровайся с дядей.
— Здрасьте, — недовольно буркнул пацан.
— Здравствуй и ты, — откликнулся Гусь.
— Парню уже десять лет, — продолжил Скальпель. — А он, прикинь, не единой твари еще в живую не видел. Хватит, думаю, ему за мамкиной юбкой отсиживать. Самое время прогуляться по окрестному лесочку и кончить, под моим приглядом, разумеется, пару-другую подвернувшихся под руку бегунов… А ты, Гусь, как думаешь?
— Дык… Отчего ж не прогуляться-то, ежели под приглядом самого Скальпеля, — заискивающе закивал привратник.
— Ну, коли тоже одобряешь, то, уж сделай милость, ворота-то нам открой.
— Конечно-конечно… — пулей метнулся обратно в будку, Гусь и потянул за рычаг, активируя раскрытие тяжелых стальных створок.
Выразив благодарность коротким гудком, Скальпель направил фургон в открывшийся широкий проем. Но примерно на середине ворот был вынужден резко дать по тормозам, из-за вынырнувшего сбоку БТР-а, тут же полностью перекрывшего длинным бронированным боком уводящую из стаба грунтовку.
— Гусь, сука! Это че еще за подстава?! — взревел Скальпель.
Услыхавший его в будке охранник, со страху, тут же позорным образом обмочился.
Переключив передачу, Скальпель попробовал сдать назад, но тут же уперся арматурой заднего кенгурятника в бронированный передок второго БТР-а, на бешеной скорости подлетевшего из стаба и заблокировавшего фургон в воротной рамке.
— Не я это! — заскулил в будке Гусь.
— Заткнись, — оборвал трясущегося от ужаса труса, выбирающийся первым из второго БТР-а красномордый усатый мужик в камуфляже, из-за широченных плеч и каплеобразного объемистого пуза, похожего на большую бочку на коротких кривеньких ножках. И, обернувшись, к появившемуся в боковом люке следом двухметровому, худому, как жердь, верзиле, добавил: — Вот, полюбуйся, братан, с каким материалом приходится работать.
— И не говори, — откликнулся длинный. — Мельчает игрок в стабе нашем.
— Толстяк? Лом? — обратился к колоритной парочке тоже выскочивший из фургона Скальпель. — Братва, какого хрена?! Вы че, в натуре, беспредел творите?!
— Не гони, куманек, — раздался сзади знакомый женский голос, — беспредельщик, походу, тут ты один.
Незабудка, с сухопарым старичком (единственным, кстати, одетым не в камуфляж, а в классическую тройку, при галстуке и с тростью в руках), выбравшись из первого БТР-а, преградили Скальпелю пути бегства со второй стороны.
Затравленно озираясь, как зажатый в угол зверь, Скальпель прижался спиной к двери фургона.
— Граф! Ты ж всегда поддерживал нас с Ртутью! — бросил он обреченный взгляд на старика в костюме.
— Поддерживал, — откликнулся старик неожиданно молодым звонким голосом. — Потому как, при Ртути, ты был достойным бродягой, а не подставлял жопу ботам, как подстилка дешевая.
— Граф?! Братва?! Какие боты?! Я Стиксом клянусь…
— Оставь свои ублюдочные клятвы, — фыркнула Незабудка. — Рихтовщик выжил после падения в ботовском вертолете. Он рассказал, как ты, со своим ублюдком-помощником, устроил засаду в доме, и сдал его ботам. И Система признала его слова.
— Братва!..
— Не брат ты нам больше, а сука дешевая, — сказал, как плюнул, Толстяк.
— Задавим сучару! — поддержал товарища Лом.
— Да пошли вы, чистоплюи гребаные! — в руке у Скальпеля материализовался верный нож. — Я и в одиночку всех вас на ремни…
Договорить он не успел, отчаянно пытаясь отразить объединенный удар четверки высокоуровневых игроков.
Неравный бой продлился не долго. Пригвожденный к месту точным выстрелом паучьей сети Незабудки, намертво запутавшим ноги, Скальпель успел увернуться от просвистевшего над головой пудового кулачища Толстяка, принял в подставленную левую ладонь нацеленный в сердце удар кинжала Лома, и ценой нескольких отрубленных пальцев смог отвести смертельный удар в сторону, сам же, в ответку, успел пару раз пробить ножом в печень подставившегося великана, и тут же пропустил по затылку крушащий череп удар тяжеленной чугунной трости от подоспевшего графа.
Всего три секунды, и все было кончено.
Для двух низкоуровневых свидетелей схватки: сидящего на переднем сиденье Кванта и прячущегося в будке Гуся, действо промелькнуло одинаково безлико. Из-за запредельной скорости дерущихся, они наблюдали только начало конфликта, пока длилась словесная перепалка, дальше пять фигур вдруг исчезли из поля зрения, и через три секунды, когда схватка закончилась, снова стали видимыми.
Практически обезглавленный труп отца, на глазах шокированного сына, фонтанируя кровью, рухнул на землю (страшная трость снесла Скальпелю две трети черепа,
Перейти
на страницу