Догоняя рассвет — страница 59
Тема
у поместья Мореттов его поджидала новая неприятность.
Пересекая двор, Клайд все отчетливей различал у подножья парадной лестницы тело человека в крови. По мере приближения пастор все больше приходил в растерянность. Труп убитой женщины лежал с размозженным черепом и колотыми ранами. Лишь по одежде, подобной костюму Амари, Клайд догадался о причастности жертвы к ассасинам. Это позволило мысленно реконструировать события.
В тот день ассасины нашли Амари и обратили девушку в бегство. Дома Клайд ее не застал.
К слову, как и Рэндалла, накануне угодившего в армию добровольцем.
После того как император узнал о предательстве, герцог Ларесский, которому некогда маячило присуждение звания маршала, был отправлен в тюрьму Атроса, где дожидался суда. Однако император не торопился ни казнить его, ни смилостивиться, поэтому было принято решение отложить суд. И только когда флоты Балисарды и Фриоса одержали победу, и десять тысяч вражеских солдат под боевыми знаменами шиповника высадились на восточных берегах Аклэртона, военный совет императора не на шутку заволновался. По дворцу поползли разговоры о заключенном герцоге.
Некоторые из приближенных императора были возмущены содержанием предателя, в то время как другие лелеяли надежду, что герцог не виновен и сможет проложить лучший путь на карте военных событий. Оказавшись на стороне последних, император одобрил идею в тайне от совещательного собрания прибегнуть к помощи плененного герцога, а в случае подозрений на измену – немедленно казнить.
Положение изменилось в лучшую сторону. Аклэртон вновь перенял инициативу в войне, согнал со своих берегов неприятеля, перешел в ожесточенное наступление и смог с громким успехом подавить атаку союзных королевств Балисарды. Герцог Ларесский был помилован.
Далее вследствие одних решений, сменяющих другие, был взят под контроль Блэкпорт. Это случилось в окончании первого года противостояния Аклэртона и Балисарды, и, когда гильдия ассасинов прекратила свое существование в прежнем виде (надеяться на ее полное исчезновение было бы, конечно, наивно), Амари наконец стала свободной.
При массе недостатков и достоинств она обладала умением разбираться в лекарствах столь хорошо, как и в ядах, и, присоединившись к сестрам милосердия, одинаково грамотно выполняла две вещи: оказывала медицинский уход за ранеными солдатами и способствовала безболезненному уходу в иной мир тем, к кому смерть приближалась нерасторопно, мучительно и неотвратимо.
В это время Рэндалл Моретт, сохранивший имя, данное ему своим прообразом, служил в одном полку с Лироем, исполняя свое обещание Рю. Испытания войны скоро сблизили Рэна с Лироем вновь до крепкой дружбы, и, бросаясь в бой на врага, они оба готовы были прикрыть друг другу спину.
Вместе шли умирать. Вместе смеялись, переживая одну кровавую бойню за другой. Вместе делили сигары и вспоминали былое.
Лирой возвращался в себя. Заново обретал ориентиры и смыслы. Определял ценность жизни и грезил пройти войну, чтобы получить шанс начать все сначала. Собирая себя по кускам, Лирой часто обращался к кресту Клайда: мысль о сочувствии и любви брата стала самой сильной поддержкой в трудные времена.
– Не потеряешь? – кивнул на крест Рэндалл.
Над лагерем сгущалась весенняя синева сумерек, и воздух начал наполняться свежестью. Лес задумчиво покачивался и засыпал в залегающем мраке. На небе робко подрагивали первые искорки звезд.
– Всякое может случиться, – улыбнулся Лирой, пряча цепочку на груди.
Рэндалл загадочно притих. Лирой выжидательно не сводил с него глаз, молчаливо вынуждая озвучить то, что так крепко охватило мысли Рэна.
– Я не говорил тебе, но, находясь в плену ведьмовских зеркал, я стучался в те, что были мне закрыты.
– И что же ты видел в них? – Лирой подался ближе к Рэндаллу в любопытстве.
– Сына Рю и Изабель. Мы обожали ребенка всей душой, как собственного, и эта любовь окончательно стерла наши с Рю распри, – Рэн вдруг осекся, когда голос его зазвучал с волнительным дребезжанием, но после некоторой паузы он все же решился закончить рассказ. – Еще я видел Амари. Она любила нас…
– Все это похоже на вымысел, – угрюмо отрезал Лирой.
– Согласен.
Не сказать, что прежде ночи Лироя были крепки и спокойны, но после слов Рэндалла сон напрочь покинул его. Все когда-то имели шанс стать счастливыми. От досады за то, что не смог застать лучшую жизнь, на ресницах Лироя сверкали слезы.
Если Рэндалл смог все переосмыслить и пойти стезей добродетели, значит, и Лирой имел возможность измениться и сделать лучшей ту жизнь, что имел теперь. Оттого он нетерпеливо верил в исполнение своих надежд и в скорое возвращение домой, не зная, что война между Аклэртоном и Балисардой затянется на три бесконечно длившихся года.
Эпилог После войны
Удар войны, смятение и страх,
Ошибки роковые и страданья,
Угасшая любовь в ее глазах,
Оставшаяся в памяти прощаньем.
Возможно ли спастись от этой боли,
И взмахом крыльев к счастью вознестись,
Когда судьба играет с нами в роли:
То вверх поднимет, то опустит вниз?
Будучи свободной, она могла податься куда угодно, но дорога завела ее в Иристэд. Война окончилась, и душу Амари, растерзанную видом ужасных страданий, неотвратимо потянуло в мир, где она чувствовала себя дома. Над городом поверх крыш рдела вечерняя заря – заалели черепичные кровли, в сгустившихся тенях уютных террас затаилась прохлада, а в сверкающей глади реки пылали отсветы заката, вводившего людей в дремотное оцепенение.
Казалось, изменилась лишь сама Амари.
У кованых ворот дворца Мореттов ее неожиданно встретил лакей. Сухой длинный мужчина осматривал прибывшую незнакомку не без опасений, отчего Амари немедленно сообщила ему:
– Я к господину Моретту.
– К сожалению, его сейчас нет дома, – невзирая на недоверие, человек отозвался учтиво.
– Изабель?
– Госпожа Виардо у себя.
Передав лошадь лакею, Амари поднялась в дом. Сердце наполнилось волнительной радостью, как только она оказалась в стенах, ставших родными. Когда-то здесь выросло и укрепилось убеждение, что не статус и золото рождают уважение к свой личности, а прежде всего поступки, совершенные по совести.
В обеденном зале Изабель и Джосет накрывали на стол. Няня Мореттов оставалась энергичной не по годам, а ее внучка – Изабель Виардо чрезвычайно красива собой. Буйные кудри Изабель отросли и были убраны в небрежную прическу на затылке, а одежда на девушке неизменно соответствовала мужской.
Столкнувшись взглядом с Амари, Изабель вскрикнула от радости:
– Не верю своим глазам! Амари, неужели ты? Клайд будет счастлив, он так часто о тебе вспоминал, – тараторила в восторге Изабель, – идем, ты должна кое-что увидеть!
Она была так взбудоражена чем-то важным, дожидавшимся возвращения Амари, что не дала ни минуты перевести дух с дороги. Амари последовала в библиотеку, где в свете покачивающихся свечей Изабель вручила экземпляр «Вперед за пламенем рассвета»
Перейти
на страницу