Длань Господня — страница 116
Тема
дали, его снова принялись колотить со всех сторон, снова Увальню пришлось его отбивать. Но Бертье орал при этом:
– Я достал его! Я достал его!
Он кричал это немножко смешно, со свойственным ему акцентом. Но никто сейчас не подумал бы смеяться.
– Я достал его, кавалер!
Орал он так, что перекрывал, кажется, шум боя и даже непрекращающиеся выстрелы. Все, кто был рядом, слышали его крик: и люди фон Финка, и стрелки, и Волков, и враги. Горцы озверели, они кучами покидали строй, и все, кто был рядом, кинулись на Бертье, Увальня и тех храбрецов, что находились в овраге. Но те стали отступать, отбиваясь от наседавших врагов и продвигаясь к своему склону. К своим, под свои мушкеты и аркебузы. Именно мушкеты и аркебузы их и спасли. Пули просто выкашивали горцев. Даже аркебузная маленькая пуля с десяти шагов иной раз пробивала броню, а уж кольчугу или стеганку так и запросто.
Враг отступил, храбрецам помогли выбраться из оврага. Бертье улыбался, он был страшен. Шлем измят, кираса пробита в двух местах, наручи искорежены. Рука… Левая кисть вся синяя. Из-под шлема на переносицу вытекала кровь. На щеке багровыми точками отпечаталась кольчужная перчатка врага. А он улыбался:
– С вас пять талеров, кавалер!
– Пятьдесят! – ответил Волков. – И поделите с теми, кто был в овраге.
– Конечно, конечно, – пообещал ротмистр.
Он улыбался.
Волков смотрел на него и восхищался:
– Как вы, друг мой?
– Нормально, все нормально, кавалер.
– А рука?
– Рука… – Гаэтан взглянул на свою левую руку. – Рука, кажется… Да. Кажется, кости немного поломаны. Когда пику выбивали, так попали по руке. Думаю, ваш монах исправит.
– Исправит, не волнуйтесь, он хороший лекарь, а если нет, поедете в Ланн, там живет знаменитый костоправ, не помню, как его зовут. Уж он точно все выправит. Вы сможете сидеть в седле?
– Вы шутите, кавалер? – Гаэтан Бертье засмеялся.
Этот смех был немного наигранным. Волков это прекрасно чувствовал. Бертье досталось, досталось немало, просто он никогда не покажет, что ему плохо. Волков кивнул и повернулся к Увальню.
– Александр, к вашей силе еще бы хоть чуточку умения…
– Я был плох? – спросил Увалень очень взволнованно. Видно, что мнение кавалера являлось для него важным.
– Нет, конечно, вы не были плохи, вы спасли ротмистра, без вас он бы не дошел до врага. Вы были великолепны, Александр, но с оружием вам необходимо еще позаниматься. Умей вы драться, вы бы были просто ужасающи.
Волков так спокойно разговаривал со своими людьми, потому что дело, если честно, уже было кончено. Аркебузы и особенно мушкеты выкашивали горцев. От левого их фланга, того, где как раз и находились стрелки, почти ничего не осталось. Здесь, у этой стороны оврага, у врага не осталось ни одного сержанта, офицеров тут тоже не было. Первый раз за всю свою жизнь кавалер наблюдал такую картину – когда непобедимые горцы без приказа, без строя, без знамен и барабанного боя начинали выходить из сражения. Просто поворачиваться и уходить. А некоторые при этом бросали пики. Он не мог поверить своим глазам, но это было правдой.
Вскоре позорное отступление приобрело лавинообразный характер. Теперь даже сержанты не останавливали солдат.
К Волкову подъехал фон Финк. По нему было видно, что старик и сам немного поучаствовал в деле.
– Поздравляю вас, капитан, – сказал ему кавалер, – не каждый может похвастать, что разбил горцев так, что они разбегались.
Капитан принял поздравление как должное, но ничего не сказал Волкову о том, что, не подоспей тот со стрелками и не рань их капитана, дело закончилось бы совсем не так. Напротив, фон Финк подбоченился и со всей важностью, на какую был способен, ответил:
– Прикажете догонять их, кавалер?
– Нет, никуда они без лодок не денутся, сейчас нам лучше поспешить к Рене и Брюнхвальду.
Пока они разговаривали, солдаты фон Финка и стрелки спрыгивали в овраг, добивали раненых. Никаких пленных. Пусть горцы знают, что и с ними никто церемониться не станет. Заодно солдаты обшаривали карманы мертвецов и раздевали их. Доспех-то, если ты взял его на поле боя и надел на себя, у тебя уже никто не отберет. Это твоя добыча, которую не будут считать сержанты.
– Пусть все оружие тоже заберут, – сказал Волков фон Финку, глядя на эту картину.
– Я уже распорядился, – заверил его капитан.
А смелый сержант Вилли решил вылезти на южный склон оврага и поискать что-нибудь там. И его храбрость оказалась вознаграждена.
Он обнаружил убитого знаменосца. Тот, как и положено столь уважаемому человеку, был в отличных доспехах, а под ним лежал великолепный флаг – красный, с черным медведем на задних лапах. Эти болваны, когда вытаскивали своего капитана, забыли даже про флаг.
Отличные доспехи, кошель знаменосца и знамя врага! В этот день молодой сержант стрелков Вилли для всех остальных солдат и даже сержантов сразу сделался уважаемым и состоятельным человеком.
Ах, какое же все-таки сладкое ремесло – война.
Волков перед тем, как повернуть коня на запад, еще раз заглянул в овраг. Его дно было завалено раздетыми телами врагов, их насчитывалось не менее сорока. А значит, и раненых еще столько, если не вдвое больше. С райслауферами покончено. Теперь кавалер ехал, чтобы покончить с войсками кантона. Он торопился.
Они слышали, как бьют и бьют пушки, значит, бой еще шел, а когда оказались уже близко, навстречу попался вестовой.
– Господин, – доложил тот, – ротмистр Брюнхвальд просил вам сказать, что горцы добрались до оврага и мнут его, он не выстоит.
– А кавалеры что? – зло спросил Волков.
– Кавалеры кинулись на вражеских арбалетчиков, теперь я не знаю, где они. Господин, поторопитесь! Господин Рене не выстоит. Сомнут нас еретики.
Просить было не нужно.
– Офицеры, поторопите солдат, шире шаг. Шире! – распорядился кавалер. – Вилли, Вилли, ты где?
Нагруженный трофейными доспехами, прибежал молодой сержант, таща за собой еще и знамя горцев:
– Брось ты это все, – сказал ему Волков. – Беги на помощь Рохе, Рене и Брюнхвальду.
– Нет, господин, побежать я смогу, но не брошу, ничего не брошу. Эй, ребята, на помощь ротмистру Рохе… Надобно будет пробежаться.
Он погнал стрелков вперед.
– Фон Финк, со всей возможной поспешностью… Со всей возможной… – крикнул кавалер и поскакал, обгоняя стрелков.
– Не извольте волноваться, кавалер, – вслед ему отозвался капитан, – бежим, бежим.
Рене не выдержал удара. Несмотря на страшные потери от пушек и арбалетов ламбрийцев, как только кавалеры ускакали гонять докучавших им арбалетчиков, колонна горцев двинулась вперед. Пошла быстро. Не потеряв ни секунды, спустилась по пологому склону оврага и полезла на холм. Теперь пушки могли
Перейти
на страницу