Дерзкий обольститель — страница 32
Тема
выбивает меня из колеи. Мы должны научиться вести себя… ну, не совсем как друзья, а как два родителя, готовые поддерживать дружественные отношения ради блага ребенка.
Дмитрий кивнул, не отводя взгляда от ее лица.
– Но я думал, что мы друзья, Эрин. Даже больше чем друзья. Ты знаешь, что у меня нет никого ближе тебя.
– Я не хочу это слышать…
– И позволь сказать тебе еще кое-что – о той ночи, когда ты пришла ко мне домой поговорить о ребенке.
– Это когда я застала тебя пьяным, с голой девицей и садомазо-порнографией?
– Сколько же презрения было в твоих глазах, – медленно проговорил Дмитрий. – Ты и сейчас пытаешься смотреть на меня сверху вниз, только на сей раз у тебя не так хорошо получается. А тогда тебе не понравилось, что ты увидела, и ты бросила это мне в лицо. Припечатала меня и мой образ жизни, что совершенно сбило меня с толку. Никто и никогда так со мной не разговаривал. А потом ты уволилась и исчезла.
– Я не понимаю, какое это имеет значение, – сказала Эрин. – К тому же я знаю эту историю. Я там была.
– Но ты не знаешь, что случилось после. Сначала я решил, что ты не имела права судить меня, и я правильно поступил, что не стал тебя удерживать. Но твои слова не шли у меня из головы. И чем больше я думал, тем больше убеждался, что ты права. Я возненавидел свою жизнь и захотел ее изменить. Бросил карты, водку, женщин… – Он увидел выражение лица Эрин и пожал плечами. – Ну, может быть, женщин не бросил, но стал более разборчив в связях. Благодаря тебе я слез с карусели саморазрушения, которую ты так безжалостно мне описала. И теперь я твой вечный должник, Эрин.
– Спасибо. Мои поздравления. Только я по-прежнему не понимаю, почему ты решил поговорить об этом сейчас.
– Неужели? Впрочем, я сам только недавно понял, насколько неоценимое влияние ты на меня оказала. – Помолчав, Дмитрий сделал глубокий вдох. – Я люблю тебя. И не хочу прожить жизнь, в которой тебя не будет.
Сначала Эрин лишь кивнула, собираясь с силами для ответа.
– Дмитрий, – сказала она наконец, отчаянно стараясь изгнать из голоса дрожь и слезы. – Послушай меня. Я не передумаю насчет свадьбы, так что нет смысла говорить то, чего не чувствуешь.
– Но я чувствую. Каждое слово идет прямо отсюда. – Он хлопнул ладонью по груди над сердцем.
– Прекрати, – зашипела Эрин. – На нас люди смотрят!
– Да бог с ними. – Дмитрий взял левую руку Эрин в свою, подумав, какие холодные у нее пальцы, какая напряженная поза. – Скажи мне, что еще не поздно, Эрин. Скажи, что все еще любишь меня, как тогда, в России. Скажи, что выйдешь за меня замуж, чтобы мы могли прожить остаток наших дней вместе.
К тому времени все посетители кафе уже поняли, что происходит. Даже если кто-то не слышал Дмитрия, который не трудился понижать голос, теперь его намерения стали яснее ясного, потому что он порылся в кармане и вытащил маленькую коробочку. Когда Дмитрий открыл ее, в глазах Эрин заплясали маленькие радуги – так свет играл на маленьких бриллиантах, окружавших один большой. Тара за стойкой не сдержала изумленный возглас.
– Это бриллианты с моих копей, – сказал Дмитрий. – Но если кольцо кажется тебе слишком большим или вызывающим, я закажу другое в Москве или в Париже. Можем купить что-то антикварное, если хочешь. Но пока носи это, потому что я хочу видеть кольцо на твоем пальце. Смешно получилось, я всю жизнь бегал от брака, а теперь становлюсь его горячим пропагандистом. В смысле… Если ты согласна выйти за меня замуж.
Эрин заметила тень неуверенности в его глазах, и любовь к нему разгорелась с новой силой. Макаров не уверен, он боится быть отвергнутым? Кто бы мог себе такое представить? Это невозможно. Так же немыслимо, как вообразить его делающим публичное предложение руки и сердца в недорогом лондонском кафе. Эрин несколько раз пробовала разлюбить его, но не смогла и смирилась с тем, что не сможет до конца своих дней. Дмитрий был сложным человеком, он блистал в одних областях жизни и очень плохо разбирался в других. В основном – в чувствах и эмоциях, которые предпочитал прятать… до недавнего времени. Но теперь Эрин понимала причину. И знала, что Дмитрий нуждался в ее любви так же сильно, как она хотела ее отдать.
– Ох, Дмитрий, – прошептала она. – Конечно, я выйду за тебя…
Его счастливый смех заглушил остальные слова. Дмитрий встал, обошел столик и поставил Эрин на ноги. Несколько мгновений он молча смотрел ей в лицо, потом начал целовать – и все посетители кафе, кроме блондинки, наградили жениха и невесту спонтанной овацией.
В суматохе кольцо упало на пол, и никто не мог отыскать его, пока Лео с друзьями не вернулся с тренировки. Облазив на четвереньках все кафе, мальчишки нашли пропажу, за что Дмитрий наградил их мороженым, газировкой и обещанием билетов на матч футбольного клуба «Челси». Эрин услышала, как Лео гордо сказал своему лучшему другу:
– Это мой папа.
Она удивленно моргнула, потому что еще не успела рассказать Лео, кем ему приходится Дмитрий. Именно в этот момент все происходящее стало для нее реальным, и слезы счастья покатились по ее щекам.
Эпилог
Лео все-таки слепил снеговика. А еще узнал, что обладатель русского папы и английской мамы может праздновать Рождество дважды. Первое отметили в Лондоне – Дмитрий организовал родителям Эрин перелет из Австралии, а Тара на радостях закрыла кафе на две недели. Вся семья собралась на торжество в отеле «Гранчестер». Дмитрий снял целый этаж и раздобыл самую большую елку в Англии, если, конечно, не считать той, что стояла на Трафальгарской площади.
Где-то в круговороте праздничных дней Дмитрий и Эрин поженились. Припорошенные снегом тротуары сверкали под ногами молодых, а свадебный наряд Эрин включал в себя длинный белый кашемировый плащ поверх шелкового платья. Для букета она выбрала русские ромашки и фрезию – любимые цветы ее мамы. Лео страшно гордился возложенной на него обязанностью поднести кольца. Правда, несколько близких друзей не смогли присутствовать на бракосочетании. Чико отправился в Бразилию признаваться семье в своей сексуальной ориентации, чтобы очистить жизнь от вранья, а шейха Саладина привязала к дому травма любимой лошади.
Второе Рождество новобрачные и Лео отметили в России седьмого января. Они решили придерживаться старых традиций: не ели ничего до первой звезды, а потом в знак единства разделили между собой кутью из большой
Перейти
на страницу