День первый — страница 6

Тема

Её кожа тоже сделалась полупрозрачной в сиянии Меча, открывая взору неясные формы, которые двигались и менялись местами под этой оболочкой, какое-то серо-золотое месиво, будто нечто слишком большое было втиснуто в слишком маленькую Миямунэ.

— Человечек, я сделаю тебе предложение, — ответила она спокойно. — Уходи. Оставь мне то, что моё по праву. Тогда я позволю тебе провести остаток своих дней в объятиях лишь тех кошмаров, что ты сам себе создал.

— Прошу прощения, леди, — сказал я, — не могу с этим согласиться. Прочь от парня.

Движением Меча я подчеркнул свои слова. Он, как маятник, сменил тональность своей музыки на более высокую и напряжённую, приближаясь, и наоборот — на более низкую, удаляясь.

В тот единственный раз в прошлом, когда я доставал Меч, парень, которому я им угрожал, испугался.

Миямунэ пнула кровать Стэна мне под ноги.

Она двигалась быстро, но мои нервы были натянуты, как струны, и я почувствовал это движение, уворачиваясь в единственном доступном мне направлении, чтобы не загнать себя ещё дальше в угол — и это было верное направление. Я ушёл от удара кроватью, сделал шаг вперёд, не отрывая ног от пола, слегка подволакивая их за собой, — чтобы случайно не встать на что-нибудь, способное лишить меня равновесия — и рубанул её по талии.

Миямунэ лишь на дюйм разминулась с лезвием, сделав грациозный идеально выверенный шаг назад, и с нечеловеческой силой швырнула в меня свой планшет. Бумага на нём гадко засвистела, на лету разрываясь на клочки. Я едва успел подставить Меч, располовинивая пластиковый планшет, будто лазерным резаком, и запуская в воздух маленькое облачко из обрывков документации. Куски планшета промчались мимо меня и, судя по звуку, вонзились, вибрируя, в гипсокартон.

Я ещё не закончил рубить, а её каблук уже двигался в мою сторону параллельно полу. Я едва успел перенести свой вес на заднюю ногу, а она пнула мою переднюю так, что та онемела — но я остался стоять. Я неуклюже махнул Мечом, стараясь удержать равновесие. Ей пришлось присесть и уйти в сторону, не имея возможности приблизиться ко мне в момент моей слабости — и оказалась она у самой кровати Стэна.

— Нет! — сказал я.

Она схватила его за горло, и её рука напряглась. Тяжёлое дыхание Стэна тут же прекратилось, стоило ей пережать трахею.

Хищник смотрел на меня из-под маски врача, и в его синих глазах танцевал огонь наслаждения.

— Я его убью, — сказала она. — Ещё шаг, человечек, и я его прикончу.

— Не надо, — выдохнул я.

Её улыбка стала шире, пока она рассматривала Меч, продолжавший гудеть с силой гневного хора. Повисла тишина.

— Когда-то я была такой же, как ты, — наконец сказала она. Что-то уродливое мелькнуло в этих синих глазах. — Боролась за них. Я была такой дурой.

— Правда? — спросил я. — Слушай, зачем нам драться? Давай всё обсудим. Чашечка кофе и что-нибудь перекусить. Как ты на это смотришь?

Она ухмыльнулась:

— Думаешь, мне есть дело до тебя и твоих мыслей, маленький смертный?

— Вот и узнаем, — тихонько сказал я.

Не знаю, что я сказал, но явно не то, что было нужно.

Настоящая ярость захлестнула её.

— Какая праведность, — выплюнула она. Потом изучила меня с ног до головы и сказала:

— Я предлагаю тебе сделку. Цена — его жизнь.

— Э… — сказал я. — Слушаю.

— Отдай мне свои очки.

Моё сердце едва не остановилось.

Испуганный десятилетний мальчик внутри меня снова принялся кричать.

— Отдай мне, — промурлыкала Миямунэ, — свои очки. Или я его убью. Сейчас же.

— Если отдам, — тихо сказал я, — ты уйдёшь. Ты оставишь его в покое.

— Пока ты жив, и бьётся твоё сердце, — сказала Миямунэ.

Я сглотнул.

Стэн попал сюда из-за меня.

Я снял с меча одну руку и поднёс её к лицу.

Мир стал похож на пятно неясного цвета, когда я снял очки, и что-то в моём животе подпрыгнуло и сжалось в судороге чистого, явного детского страха.

Я почувствовал тяжесть и холод очков в своей руке. Потом бросил их туда, где, кажется, стояла Миямунэ. Звука падения очков не последовало. Видимо, она их поймала, молча.

Секунду спустя раздался громкий треск — и стук заветного стекла по полу, будто кто-то просыпал крупный сахар.

— Маленький защитник, — сказала Миямунэ мгновение спустя. — Я заставлю тебя страдать. Я дам тебе столько времени, сколько мне будет нужно, чтобы прогнать с этого этажа всех смертных. Тогда я начну охоту на тебя. Я буду питаться тобой. И в конце концов я заберу твою жизнь.

Послышался щелчок замка. Потом дверь открылась.

— Можешь бежать, — мягко сказала Миямунэ, — и вместо тебя умрут другие.

И дверь снова закрылась.

Всё это время её шаги были совершенно бесшумными. Но у меня появилось то самое чувство, уверенность, что комната никем больше не занята, как это обычно бывает.

Ноги отказали мне, и я оказался на полу, сидя у кровати Стэна, который тихо хныкал в объятиях кошмара. Меч погас, стоило мне коснуться пола.

Я сидел вместе с ним во мраке своей слепоты. Я слишком быстро дышал и издавал те же звуки, что и он.

— Жёлтый, — послышался голос из мобильного, когда я зажал цифру один для быстрого набора. — Чучельная мастерская Гарри. Завалите, а мы напялим.

— Это я, — сказал я.

Его шутливый тон рассеялся:

— Баттерс? В чём дело?

— Я, э… — сказал я. — Я…

Я хотел сказать, что стал Рыцарем Креста по ошибке. Но сказал:

— Чем занимаешься?

— Мы как раз собирались. Хочу отвести Мэгги и Мыша в зоопарк, посмотреть на могучего Мо, — ответил он с нежной радостью в голосе. — Чудный должен быть денёк. Ходил когда-нибудь в зоопарк?

— Не особо люблю животных, — сказал я.

— Можем сходить вместе, — сказал он.

Я понял, что чуть слышно засмеялся:

— Не могу. Работа.

— Какая на тебе шляпа?

— Джедайская, — ответил я.

— Ого, — сказал он; помолчал секунду, а потом медленно выдохнул. — Рано у них рабочий день. Как всё плохо?

— Плохо, — сказал я. — Мне… может быть, мне нужна помощь.

Повисло долгое молчание на том конце. В телефоне шумели и трещали помехи. Гарри расстроился. Электроника вокруг волшебников сходит с ума, когда их захлёстывают эмоции. Даже старомодный домашний телефон не застрахован. Особенно рядом с Гарри Дрезденом.

— Я не приду, — сказал он тихо.

— Что? — спросил я. — Гарри…

— Майкл как-то сказал мне одну вещь, и я тогда подумал, что это полная чушь, — сказал он. — Но теперь я хочу сказать тебе то же самое.

— Что? — требовательным тоном спросил я.

— Ты теперь Рыцарь, Баттерс. Ты работаешь на Господа, мать его, Бога. И он не

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *