Чистосердечно привирая — страница 3
Тема
чувствовала себя достаточно уверенной, чтобы пойти в настоящую чат-комнату, да и кто знает? Может быть, Коростель и остальные уже там. Так я до утра не добуду никакой любовной истории. Я как раз раздумывала, не присоединиться ли мне к одинокому типу в «Звёздных войнах», как на экране появилась зелёная строчка.
Борис68 : Что случилось, Фея, больше нет желания менять цвет?
Значит, я не осталась одна! Борис68 до сих пор молчал. Наверное, сидел в туалете.
Фея33а : Нет. Я всё ещё красная от стыда.
Борис68 : Будем откровенны: у них у всех не все дома .
Фея33а : Без сомнения. Кроме Риты .
Борис68 : Эта вообще особенная. Чего это 55-летняя учительница болтается среди ночи в тест-чате и даёт уроки новичкам?
Фея33а : А чего ТЫ болтаешься среди ночи в тест-чате?
Борис68 : Чтобы тренироваться, естественно – а ты?
Фея33а : Я здесь, собственно, в поисках романтической любовной истории.
Борис68 : Ты её нашла. Я чертовски романтичен.
Фея68 : Ты меня неправильно понял. Я ищу чисто по работе.
Борис68 : Ты же виолончелистка .
Оба-на, точно. Мило с его стороны, что он мне об этом напомнил.
Фея33а : Да, виолончелистка и блондинка тоже! Но дело в том, что я попутно занимаюсь журналистикой. И мне надо найти в интернете любовную историю. Ты знаешь какую-нибудь?
Борис минутку поколебался.
Борис68 : Возьми тебя и меня.
Фея33а : Но мы знакомы минут пять.
Борис68 : Так оно обычно и начинается.
По неизвестной причине мне вдруг стало очень неспокойно. Я кликнула на профайл Бориса. Мужчина 34 лет, по гороскопу лев, больше ничего. Очень скудные данные.
Фея33а : У тебя даже нет девиза, Борис.
Борис68 : Сейчас или никогда, детка.
Фея33а : И как это всё будет выглядеть?
Борис68 : Мы вначале початимся, потом обменяемся адресами электронной почты, а когда мы узнаем все секреты друг друга, встретимся перед ЗАГСом.
Фея33а : Это была бы прекрасная история для моего шеф-редактора. Но вот какая глупость: всё это мне нужно завтра к десяти утра.
Борис68 : Да уж, тогда нам нужно поторопиться. Насколько я знаю, ЗАГСы открываются в девять.
Пока я придумывала остроумный ответ, дверь в комнату отворилась и раздался голос моего брата Филиппа:
– Ханна, где у нас аптечка?
– Не сейчас, Филипп! – Я машинально обернулась и вскрикнула – из раны на руке Филиппа на ковёр капала кровь.
– Ничего страшного, – успокоил меня Филипп. – Хелена поранила меня ножом для хлеба. Но немного йода и пластырь должны поправить дело.
– Ты же не думаешь, что йодом и пластырем я отчищу мой ковёр, – ответила я и поднялась, чтобы получше рассмотреть рану. По счастью, она не была такая уж страшная. – Где эта Хелена? Чего это ей взбрело в голову бросаться на тебя с ножом?
Филипп засмеялся.
– Это был несчастный случай, Ханнеляйн. Мы хотели сделать пару бутербродов на ночь, но хлеб был чёрствый как камень. – Он взглянул на экран.– Интересная заставка. – Поверх нашего с Борисом диалога «Титаник» наплывал на айсберг.
– Уже глубокая ночь! – сказала я с упрёком. – Я думала, ты давно в постели.
– Я и был.
– С Хеленой, я полагаю. – Я вздохнула. – Я надеюсь, ты помнишь, что твои друзья могут ночевать у нас только по выходным. Тебе завтра в школу, Филипп.
– У Хелены проблемы с родителями.
– Они возникнут и у тебя, если ты провалишься на выпускных экзаменах. Пойдём в ванную, я обработаю тебе рану.
В ванной я чуть опять не вскрикнула – когда я вытаскивала из шкафчика аптечку, в дверях появилось бледное, тощее создание с иссиня-чёрными волосами и такими же кругами под глазами. На ней была майка с изображением черепа и надписью «Встретимся в аду». Ногти были выкрашены в чёрный лак, а на белых руках виднелись пятна крови. Она выглядела как фея смерти собственной персоной.
Мне очень хотелось осенить себя крестным знамением и воскликнуть «Изыди, сатана!», но я взяла себя в руки. Вместо этого я сказала наугад:
– Привет, Хелена.
Фея смерти ничего не ответила.
– Это моя сестра Ханна, – пояснил Филипп.
Хелена опять ничего не ответила. Она просто на меня пялилась. Я тоже уставилась на неё, размышляя, являются ли чёрные круги под глазами следами от потекшей туши или же следствием острой нехватки железа в организме. При ближайшем рассмотрении она выглядела как отощавшая панда. Причём довольно жуткая панда.
– Ты учишься в том же классе, что и Филипп? – спросила я, протирая рану дезинфицирующим раствором. Филипп учился в одной из школ Вальдорфа, и сейчас, к тринадцатому классу, в их выпуске осталось всего девять учеников.
Хелена не ответила.
– Она ушла год назад, – ответил за неё Филипп. – Она учится на продавца книжного магазина.
Вероятно, в эзотерическом книжном на Хандткештрассе, отдел чёрной магии. Я решила отделаться от неё как можно скорее.
– Так, так. Тебе, конечно, завтра рано вставать, да, Хелена? Дело в том, что друзья Филиппа могут ночевать у нас только по выходным.
Хелена не реагировала. Её молчание и неподвижный взгляд начали действовать мне на нервы.
– Извини, но тебе пора домой, – сказала я веско.
– Я же тебе сказал, что она поссорилась с родителями, – встрял Филипп.
– Но она ведь может ночевать дома, не так ли? – возразила я. Филипп открыл рот, но я перебила его. По своему опыту я знала, что должна вести себя как можно более неуступчиво, если не хочу провести остаток ночи в бесплодных дискуссиях. – Если нет, то ты можешь одолжить ей свой спальник, тогда она не замёрзнет под мостом.
– Фигассе, эй, вот ззопа, – наконец разверзла уста Хелена. У неё был тонкий голос маленькой девочки, и она шепелявила. Её нежный голос так не подходил к её внешности и словам, что я стала подозрительно искать глазами магнитофон или что-то в этом роде у неё за спиной. – Твоя фефстра ессё хузе моих предков. А ты сказал, фто она в порядке.
Филипп поглядел на меня с упрёком.
– Обычно да.
– Да, но теперь не раньше, чем ты сдашь выпускные.
Хотя Филипп и смотрел букой, но он всё же проводил свою новую подружку до двери. Возможно, в глубине души он и сам хотел, чтобы она ушла (очевидно, приятная
Перейти
на страницу