Черные начала. Том 7 — страница 98
Тема
лет. Я мог при желании сломать дерево рукой, настолько оно было хрупким, хотя по идее корабли строили из очень прочной древесины. И защищало оно теперь разве что от несильного ветра, да солнца, которое становилось всё беспощаднее и беспощаднее.
Чем здесь занимались засранцы, тоже было вполне себе понятно, когда в одном из домов я обнаружил сваленные в кучу вещи, явно им не принадлежащие, а в другом небольшую шахту, уходящую под землю. Там, пройдя буквально несколько метров под землёй, я вышел к небольшим камерам с решётками, где сидели ниже травы, тише воды люди.
Взглянув на меня, они зашевелились, зашелестели одеждой, с испугом поглядывая на меч на поясе.
Здесь была разношёрстная команда: и мужчины, и женщины, и дети. Не было разве что стариков по понятной причине — они не сильно пользуются спросом на рынке рабов. И у всех угадывались черты жителей Гор великанов.
Надо полагать, что это или жители какой-нибудь деревни, или каравана. Хотя почему бы не спросить это у них самих.
— Эй, — позвал я одного из мужчин. — Вы откуда?
Тот боязливо покосился на мой меч.
— Мы из Гор великанов, уважаемый странник, — слегка поклонился он. — Из городка Кас-Дьюнси, что дальше в сторону становления и восхода (на северо-востоке) отсюда.
— В смысле, вы караванщики или кто?
— Караванщики, караванщики, — закивал он. — Мы ходим туда-сюда обычно.
— Туда-сюда? Туда, это куда именно? — уточнил я.
— Туда, к песочным землям, прямо на самую их границу. Там нас обычно ждут жители песков, чтобы поторговать с нами. Мы им воду, товары всякие, дерево иногда, когда есть, а они нам редкие ингредиенты, иногда животных, всевозможные украшения…
Я окинул взглядом импровизированную тюрьму.
— Я так понимаю, что вы сейчас держали путь туда, верно?
— К пустыне, да, — кивнул мужчина. — Мы попали в засаду дня четыре назад, к сожалению.
— То есть не так уж и давно… — протянул я.
В этот момент я вообще о чём подумал. Мне же всё равно в пустыню надо, верно? И там было бы неплохо найти несколько ингредиентов, которые бы очень мне пригодились потом. А жители пустыни на то и жители пустыни, что должны пусть и примерно, но знать, где что искать. Поэтому было бы логично…
— А сможете на карте там показать, где вы обычно встречаетесь или может на словах объяснить? — попросил я.
— Да, конечно, но могу ли я вас попросить выпустить нас сначала? Пожалуйста?
Я вытащил меч и в пару взмахов срезал прутья на решётке. И так сделал с каждой камерой, позволив людям, словно муравьям, высыпаться в проход, после чего уже изловил мужика, который, судя по всему, и был самым главным. С ним мы и поднялись обратно наружу, где вовсю жарило солнце.
— Мы дальше вряд ли пойдём, — покачал он головой, когда мы вошли в один из небольших домиков, в которых хранилось их добро.
— Почему?
— Припасы. Вода, еда — её осталось очень мало, на обратный путь не хватит, а деньги покойникам не нужны, — пояснил он. — Если прямо сейчас мы тронемся обратно, едва-едва успеем к тому моменту, как вся провизия кончится.
— А ваши друзья из пустыни?
— Они не друзья нам, — ответил он хмуро.
— Почему же?
— Для нас они не более чем чужаки, с кем можно поторговать. Да и верны и друзья они только для самих себя, и другим руку жители пустынь вряд ли протянут. К тому же для нас не секрет, что они нередко крадут детей из караванов.
— В смысле? — не понял я.
— Ну пришёл караван, разложился, а там, например дети есть, так как некоторые семьи в буквальном смысле живут вот такой торговлей. К нему начинают стягиваться люди из пустынь, начинают продавать-покупать, а потом уходят обратно в пустыню. А люди из караванов потом глядь — а ребёнка-то и нет, а от тех уже и след простыл. В месте с ребёнком и уехали их.
— Как можно потерять ребёнка? — нахмурился я.
— Ну у нас шестеро детей, — кивнул он на дверь. — Шум, гам, постоянно бегают, так и не доглядишь за кем-нибудь.
— То есть караван приходит, раскладывается и к нему стягиваются всякие люди из пустынь?
— Когда как. Иногда прямо с племенем каким-то встречаемся, иногда к нам по одному кто-то приходит купить или продать, — пожал он плечами. — Всегда по-разному.
— И в этот момент они крадут детей.
— Да, бывает, поэтому мы стараемся всегда держать своих рядом или вовсе в телегах.
Мне сложно представить, как можно вот так потерять ребёнка, но видимо, раз эти об этом говорят, у пустынников каким-то образом это да получается.
— Ясно… так где вы с ними встречаетесь? — спросил я. — Может там карту нарисуете или ещё что?— Карту? Карту можно, — кивнул он. — Хотя пропустить то место сложно. Оно… единственное в своём роде на всю округу.
Выудив из кучи хлама кусок пергамента, он принялся быстро рисовать небольшой план с отметками. По сути, единственным ориентиром на его плане был кусок торчащей из песка скалы, около которого они всегда встречались. Мужик даже не поленился расположение звёзд нарисовать, чтобы мне было легче ориентироваться на месте.
— А дальше в пустыню заходили?
— Нет-нет, ни в коем случае! — он едва ли не перекрестился, будто я сейчас охренеть какую грешную мысль высказал. — Кто в неё уходит, редко возвращается обратно, да и делать там нечего, сплошные пески.
— Но жители песков чем-то всё же там да занимаются, — заметил я.
— Они народ подозрительный, сильно не разговорчивый, как знать, чем промышляют. Будте с ними поаккуратнее, — предупредил он.
— Спасибо, буду. А отсюда далеко ещё до песочных земель?
— Нет, уже совсем рукой подать. Думаю, место, где они начинаются, вы точно не пропустите, — усмехнулся он. — Чуть глубже войдёте в земли и сразу увидите этот кусок скалы. Мы его называем камнем надежды.
— Камнем надежды? Почему?
— Потому что этот камень — словно граница за которым будут уже одни бесконечные пески. Одни бесконечные пески без кустов, травы и даже вездесущих камней. Только песок. Пойдёте туда и заблудиться будет очень просто. Даже звёзды, и те, поговаривают, обманывают и заводят путников в
Перейти
на страницу