Былины сего времени — страница 84

Тема

даром не нужен. Но именно Алатырь делает дивным местом Буян. Именно ради Алатыря Кащей избрал сей остров местом хранения своей иглы. Теперь, когда Алатыря нет, она, конечно, не утратит своих свойств – Кащей по-прежнему бессмертен и никто во всем мире ему не противник.

Однако чуть-чуть он все же ослабел. Малая часть безмерного могущества его оставила. Он именно потому и узнал, что Алатырь покинул свое гнездилище – ощутив легкий, но несомненный упадок сил. Другой причины у сего быть не может.

И это далеко не самое худшее. Само по себе это ничто – не так уж и велика разница. В мире остались и другие дивные места – с островом Буяном ни одному из них не равняться, но схоронить там Кащееву иглу можно, отличий будет немного.

Только вот на месте ли все еще игла? На самом острове Буяне никто Алатырь пальцем не тронул бы. Значит, это кто-то извне. Попасть на остров Буян очень непросто, люди высаживаются там редко и обычно случайно. Но редкий случайный корабельщик опять же не дошел бы до Алатыря – просто не позволили бы чудища, что его стерегут.

Значит, это кто-то знавший, что делает. Знавший, зачем и для чего плывет на Буян. Знавший, зачем и для чего ему убирать Алатырь. Сумевший преодолеть стражей белого камня.

И вполне возможно – нет, почти наверняка – целью его был не сам Алатырь.

Цель его – дуб, на котором висит древний сундук.

Недолго Кащей гадал, кто в этом повинен. Все кусочки сложились моментально. Конечно, это княжич Ивашка с середульним Волховичем. Теперь понятно стало, куда они так спешили, куда так рвались. Дознались, где хоронится его, Кащея, смерть.

Интересно только, откуда дознались. Никто же о том не знает. Никто. Только сам Кащей, да еще вот Василиса Премудрая, которой он все рассказал из-за козней Симтарин-травы. Больше о том неведомо никому в целом мире.

Неужто Василиса каким-то образом передала им весточку? Не через Финиста ли она это сделала?

Впрочем, не так уж сие важно. Гораздо важнее – выяснить, успели вороги утянуть каменное яйцо или оно сейчас на морском дне.

И поручить это дело нельзя никому. Даже среди самых доверенных Кащеевых бояр настолько доверенных нет.

Конечно, расколоть каменное яйцо Ивашке с Яромиркой не удастся. Нет на белом свете такой силы, чтобы смогла его расколоть. Но все одно оставлять его в чужих руках не годится.

Кащей чуть наклонил голову, произнес тихо несколько слов, и огромный дивий с лязганьем вышел из трапезной. Совсем скоро он вернулся, держа в железных ладонях чудесное всевидящее блюдо. Соратники, его завидев, стихли, собрались полукругом. Сверху нависла одна из головищ Змея Горыныча – две другие ее слегка поталкивали, пытались тоже что-то разглядеть.

– Покажи мне остров Буян, – повелел Кащей, касаясь гладкой поверхности.

Ничего не отразилось в блюде. Осталось оно белым и спокойным. Кащей положил на него и вторую руку, полуприкрыл глаза и принялся думать, вспоминать о том месте, где Буян находится. Отчетливо представил Русское море, словно узрел его с высоты птичьего полета, представил ярко-зеленое пятно, прикрытое словно туманной шапкой…

И снова в блюде ничего не отразилось. Соратники зачали перешептываться. Кащей представил нужное место еще отчетливее, представил море, омывающее теплый берег, представил волны с белыми барашками, представил… и вот наконец в блюде что-то показалось.

Только был это не остров Буян.

Была это просто водная гладь.

Глава 30

Море все еще бурлило. Тут и там крутились водовороты, отмечая места, где погружались куски Буяна. Воду сплошь покрывала листва, ветки и целые древесные стволы. В небе кружили и возмущенно кричали стаи птиц.

Иван уныло держался за узловатый комель. Громадный дуб, на котором они с Яромиром сидели, выворотило из земли с корнями, а потом еще и разломило надвое – но на дно он уходить не собирался. Плыл себе и плыл.

Уцелели они в той тряске каким-то чудом. Еще б чуть-чуть – и поминай как звали. Уже под самый конец Ивана так приложило башкой о дерево, что едва череп не раскроило.

Но все же не раскроило. Крепка оказалась голова младого княжича.

Но теперь все вроде бы закончилось. Остров ушел на дно, наступило утро, и они угрюмо сидели в сырости и холоде.

– Нам еще повезло, что сейчас не древние времена, – нарушил молчание Яромир. – Тогда на Алатыре держался весь мир – ну а теперь вот только Буян. Хотя в древние времена ты бы Алатырь и не сковырнул, даже с одолень-травой…

– Это почему? – вяло спросил Иван.

– Потому что Алатырь тогда был размером с хорошую гору. Это к нашим временам он… усох.

– Предивно как все в мире устроено! – поразился Иван.

– И не говори.

Неподалеку от них, на другой половине ствола преспокойно умывался кот Баюн. Иван с Яромиром так и не сумели поймать злобного гаденыша. Теперь тот выглядел предовольным и даже забыл, что боится воды.

Время от времени наглый котейка брызгал в сторону глупых двуногих лапкой, пристально при этом поглядывая – а ну попытаются подплыть? Они, впрочем, не пытались. Понимали, что Баюн-то с легкостью перепрыгнет на другой ствол, а вот они запросто окажутся в ледяной воде. Холод стоял зверский, Иван даже слегка постукивал зубами.

Постепенно половинки ствола все больше расходились. Ивана с Яромиром уносило на полуночь, Баюна – на полудень. Он в последний раз брызнул в их сторону водичкой и презрительно сказал:

– Тоните, суки ненавистные. А я про вашу гибель сказку сочиню. Или песенку. Ля-ля-ля, ля-ля-ля, сука-сука, сука… – дальше пошло уже вовсе неподобное пение.

– Куда поплывешь-то теперь, котейко? – окликнул Баюна Яромир.

– А в Цареград, как хотел! – важно заявил тот. – Там уж, верно, котов ценят по достоинству, не то что здесь! Буду басилевсу песни петь, да сказки слагать, а он меня будет мышами засахаренными потчевать и персиянскими кошками одаривать! Буду каждый день в молоке купаться и цепочку золотую на шее носить! Там же писать научусь, да летопись сложу великую, про вас про всех, сук поганых!

– Ну удачи тебе, – хмыкнул Яромир.

Течение относило их все дальше и дальше. Вот уж кота Баюна и не видно стало, вот уже и ствол его исчез из виду. Волнение на море совсем стихло, и ничто не выдавало недавнего присутствия целого острова – причем немаленького.

Чудесный Буян сгинул безо всяких следов.

Птицы тоже разлетелись, отправились искать других пристанищ. Все… хотя нет, не все. Одна птаха все еще кружила, спускаясь все ниже и ниже. Яромир некоторое время смотрел на нее недоверчиво, а потом приподнялся, радостно вскрикнул, руками замахал.

Через минуту на

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *