Бойся меня — страница 3

Тема

на краю мира, идиот!

Палмквист, казалось, был готов разрыдаться.

Ромеро хотел этого. Лучше он заплачет сейчас, выпустит всю свою человеческую слабость перед Ромеро и возьмёт себя в руки. И чем скорее, тем лучше.

— Открою тебе маленький секрет, Цыпа. У тебя нет шансов. Можешь выбрать себе папочку, пока он не выбрал тебя сам.

— Чёрт, посмотрим.

Ромеро хотел врезать ему разок, чтобы у мальчишки начала варить голова, но… Снова это неприятное ощущение внутри, словно скручивает внутренности. Этот ребёнок принесёт неприятности и разверзнется ад. Это остановило Ромеро… И чувство отвращения, будто собираешься коснуться огромного паука или пожираемую червями крысу. Чувство было очень сильным, до приступа тошноты.

Но ощущение того, что этот парнишка обладает над Ромеро такой властью, хоть и прав на это не имеет, вывела мужчину из себя.

— Чёртов сосунок! Да если я прямо сейчас решу тебя избить или трахнуть, ты не сможешь меня остановить! Я добьюсь того, чего захочу, и ты ничего с этим не сможешь сделать, ты ведь понимаешь это? Я тебе врежу, трахну, а уже завтра или через неделю буду продавать твою симпатичную задницу за мыло и курево. Как тебе такая идейка? Нравится? Так что только дай мне повод, Цыпа, дай мне повод вытащить бритву, порезать тебя в мелкие клочья и трахнуть то, что останется. Ну, вперёд, нахальный сопляк, дай мне повод!..

Но Палмквист не двигался.

Он просто смотрел на прутья решётки, словно ему было интересно, что за ними находится.

4

Следующим утром во дворе.

Ромеро сидел рядом с перекачанным латиносом-вором по имени ДжоДжо Аквинтес и огромным татуированным байкером Риггзом. Последний, казалось, только вышел из какой-то пещеры времён Неолита и до сих пор питается сырым мясом.

Все трое сидели за столиком у стены и выглядели устрашающе в оранжевых тюремных робах.

Риггз рассказывал, как всего через пару месяцев его срок закончится, и он выйдет. Он отказался от своего права на условно-досрочное, отсидел всё до конца, и поэтому после выхода из тюряги за ним не будет увиваться хвостом офицер по надзору.

— Я выйду через эти ворота, парни, и буду свободен, как птица, — говорил он. — Деньги снова потекут ко мне в руки.

Ромеро понимал, о чём тот говорит.

Риггз был членом клуба байкеров «Монголы» и главным в сети сбыта метамфетамина. Когда он выйдет, то собирается снова прибрать к рукам всё, что осталось до его ходки. Риггз за монетку в пять центов усадил черномазого дилера коксом в инвалидное кресло голыми руками. Вот таким он был парнем.

Аквинтес рассказывал, что ему ещё долгое время придётся сидеть и смотреть на эти стены, потому что тянуть ему свой срок ещё пяток лет. «Зато когда выйду, — говорил он, — больше никаких вооружённых ограблений».

А ведь именно они и привели его сюда. Теперь он подумывал о чём-то менее жестоком, например, мошенничестве со страховками. И если парень разберётся во всех нюансах, то может в этом неплохо преуспеть.

Только Ромеро их не слушал.

Он наблюдал за Денни Палмквистом, который топтался у бейсбольной площадки с другими отбросами — растлителями несовершеннолетних, педофилами, серийными убийцами и слабаками.

Зеки не любят такой контингент — парней, что вредят женщинам и детям. Для этого и яйца-то не нужны. А тех, у кого они были, здесь уважали; ими гордились, потому что они определяли место человека в пищевой цепочке за этими стенами. Я вот остальные в тюрьме были неугодными и на них все смотрели свысока.

Иногда, когда какой-нибудь реальный зек начинал скучать, он подходил к бейсбольной площадке и выбивал всё дерьмо из какого-нибудь педика, серийника и педофила. И сразу чувствовал себя лучше.

Да, и Денни Палмквист находился в той толпе.

Держался в сторонке и пытался не привлекать внимание педофилов своей детской мордашкой.

Но кое-кто из зеков во дворе наблюдал за ним и задавался вопросом «а кто эта новая сучка?».

— Что скажешь о своём новом сокамернике, Ромеро? — спросил Аквинтес, вытаскивая из кармана самокрутку, на половину набитую табаком, а на половину — марихуаной.

Хороший вопрос. Только вот Ромеро не знал, что ответить. Этот пацан был новичком, слабаком, беззащитным, как котёнок, но… но было в этом мелком ублюдке что-то жуткое. То, что Ромеро не нравилось, но он не мог подобрать для него название.

— Глянь, с кем он зависает, — ответил Ромеро. — Ни о чём тебе не говорит?

Риггз качнул головой, почти пританцовывая от нетерпения пойти и надрать задницу какому-нибудь насильнику.

— Обычная сучка, — заключил Ромеро. — Ничего больше.

— Слышал, он был в Брикхейвене и попал там в какую-то передрягу, — вспомнил Аквинтес. — Только не смог выяснить, что он натворил.

— Да ты только посмотри на него, — хмуро произнёс Риггз. — Наверняка, он был там чьей-то сучкой, потом влюбился в такого же педика, а его папочка принял всё близко к сердцу. Вот и принялся за паренька.

— Да он просто слабак, — ответил Ромеро. — Думает, что если кто-то его хоть пальцем тронет, то придёт его брат и спасёт его белую задницу.

Аквинтес рахохотался.

— Чего? Вломится в Шеддок? Никогда о таком не слышал. Сбежать отсюда — да, пытались разок-другой. Но чтоб внутрь тюрьмы…

— Брикхейвен, — протянул Риггз, почёсывая не стриженый подбородок. — Я слышал о каком-то дерьме, что там случилось. И знал одного из парней, с которым это произошло. Его звали Фриц, Донни Фриц. Мерзкий кусок дерьма. Он и его сокамерник — черномазый по имени Болс… чёрт, да с ними это сделали уже после отбоя. Реальный ужас.

По тюрьмам циркулировали странные слухи. Фрица и Болса убили в собственной камере. Они выглядели, словно кто-то изрубил их бензопилой: сплошное месиво из мяса и крови. Да, и всё это после отбоя. Никто не мог найти объяснение.

— Может, хочешь нового сокамерника? — спросил Аквинтес у Ромеро. — Я могу поговорить с Бенни, и он всё уладит.

Но Ромеро покачал головой:

— Пока нет. Этот парнишка забавный, хотя и странный порой. Хочу посмотреть, что будет дальше.

У края бейсбольной площадки огромному негру по имени Реджи Уимс надоело ждать. Он направился к толпе, и все отбросы-насильники убирались с его пути.

Он подошёл к Палмквисту, схватил того за отворот робы и подтянул к самому носу, словно хотел поцеловать. А потом отшвырнул и начал бить.

— Похоже, из твоего парнишки вышла прекрасная приманка, — равнодушно произнёс Аквинтес.

Риггз рассмеялся: ему было смешно видеть, как Уимс выбивает всю дурь из этого мелкого проныры.

Ромеро бросил сигарету, поднялся на ноги, не совсем отдавая себе отчёт в том, что

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *