Безмолвный Крик — страница 96
Тема
и двери не открыла. У неё больше нет сына, она живёт другой жизнью. А я не буду врать, нам с Виком хорошо было. Я с ним как помолодела, ещё бы. Как иначе – за мальчуганом бегать по всему городу?! Вик тот ещё пострелец был. Хотя кому я рассказываю, с тех пор мало что изменилось. Он часто влипал в неприятности. То одно, то другое. Как вырос, что ни день, то полиция с сиренами. Что ты, девочка, притихла? Не жалей его, – нахмурилась она и стукнула палкой. – Не вздумай. Что духи послали, то в силах ему преодолеть. Мы с ним с тех пор вдвоём живём, вот ещё с псиной и с котом.
– А где сейчас Цейлон? – спросила я, заметив, что не вижу нигде собаки.
Аделаида вздохнула.
– Вик отдал знакомым, когда уехал по школьным делам. У них большой вольер и две своих собаки, охраняют дом. Они же владеют этой… как же… – Она поморщилась. – Ну, напомни-ка мне… ритуальным агентством, вот!
– Что? – изумилась я.
– Уж это Вика дело, не встреваю. Как выйдет, заберёт животное. А пока мы с тобою наконец встретились… и не так, что ты по окнам лазаешь. Очень рада. Дурные вести свели для хорошего дела, так что я хочу тебе сделать один подарок.
Она медленно сняла с груди две цепочки со звякнувшими амулетами и протянула мне своего ловца снов – большого, красивого, с филигранно выполненными перьями. И вторую цепочку с маленьким острым пером на ней.
– Перо отдай Шикобе, он его дома забыл, – одобрительно усмехнулась она. Я подняла ожерелья на уровень глаз, внимательно разглядывая. – Говорила же, покуда жив и имя носишь, носи и талисман. Дурень взрослый, тридцать лет, а ума не хватило. Всё из головы вылетело. Вся она забита ветром да тобой.
Я покачала головой, даже не пытаясь справиться со смущением:
– Спасибо вам за подарки, Аделаида.
Но старая индеанка лишь хмыкнула:
– Разве это подарки, милая? Подарки ради необходимости не делают, а тебе они как раз в нужду. Вынь моего ловца из кармана и носи, не снимая. Он кошмары путает, а добрые сны сквозь сердце проходят. И Вику на шею надень пёрышко, когда его увидишь. Не забудь. Глядишь, и он домой поскорей вернётся.
С тех пор шло время. Минуло три недели, Вика перевезли из Нью-Джерси в Бангор. Затем отправили домой. Всё это время убийца зловеще молчал, словно затаился. Полиция круглосуточно патрулировала городские улицы, и, быть может, он действительно решил переждать, когда страсти улягутся.
Я спала так плохо, что ни щеколда на окне, ни даже успокоительное, которое воровала у матери, не помогали. Вскоре воровать стало сложнее, пропажу из флакона она заметила бы, и я пыталась справиться с паническими атаками и бессонницей по-другому.
Хотя Крик затих и не появлялся, одно я прокручивала в мыслях так и этак, повторяла всякий раз, как становилось страшно: что, если не он напал на Вика? Его ли я видела в лесу?
Потом, когда Вика доставили домой, пришло время навестить его в больнице.
Центральная больница Скарборо была чистой, светлой, строгой. Здесь не пахло лекарствами, не было несчастных больных на каталках, которых в спешке везли по коридору. Там были опрятные серьёзные врачи в форменных белых халатах и сменной обуви, с папками или планшетами под мышками. Они работали, переговаривались друг с другом, бегло осматривали пациентов и общались с ними. Никому до меня не было дела.
Мисс Бишоп осталась на проходной и протянула мне пропускной ламинированный бейдж на широкой ленте. Я надела его на шею и поправила халат, накинутый поверх собственной одежды. Скорее всего, Вика обкололи обезболивающими, и на меня особого внимания он не обратит, но я, сжимая в руке бумажный пакет с подарками от всех ребят и букет цветов в другой руке, наивно надеялась, что он будет мне рад. Дафна купила девять изящных белых калл, и теперь я прижимала их к себе и шла следом за медсестрой, которой поручили отвести меня в палату к Виктору Крейну.
Возле двери она повернулась на пятках и предупредила:
– Постарайтесь уложиться в десять минут или меньше. Ему показан покой, хотя порадую вас – мистер Крейн очень быстро идёт на поправку. Прямо даже удивительно быстро.
Она толкнула дверь, осторожно придержав её за ручку, и наконец я увидела в одиночной палате Вика.
Он выглядел очень неважно и дремал, откинувшись на высокую подушку. В носу был катетер, который подсоединили к системе трубок на груди и запястьях. Вик был одет в голубую больничную рубашку и накрыт по пояс тёмно-коричневым пледом. Волосы его убрали в неопрятную косу. Он заплетался, верно, не сам. Я застыла на пороге, замялась, сжала цветы во вспотевшей руке.
– Десять минут, – напомнила медсестра и тихонько прикрыла дверь, оставив нас с Виком наедине.
Услышав, что кто-то вошёл, он медленно и неохотно приоткрыл глаза и встрепенулся, едва увидел меня. Вик попытался привстать на локтях.
– Тихо-тихо, – испугалась я и быстрым шагом пересекла палату. Бросила чёртовы цветы на покрывало и опустила сетку с фруктами на пол. – Куда ты собрался? Лежи, тебе нельзя.
Он просиял. Снова откинулся назад, на подушку, и с улыбкой посмотрел на меня. Он был перевязан и подключён к системе. Но заулыбался ещё сильнее, когда я взяла его за руку и крепко сжала пальцы. Тогда он тихонько, хрипло заговорил. В голос будто насыпали песка.
– Я думал, никогда больше тебя н-не увижу. – Последовал тихий вздох. Вик перевёл дыхание, помолчал. Тогда я поняла, что ему было тяжело говорить. – Боялся, не придёшь.
– Дурак, что ли, – шепнула я. – Я поехала бы за тобой куда хочешь, но меня не пустили в госпиталь.
Он поднял на меня взгляд. Сколько надежды я увидела в его глазах! Смахнув длинную чёлку с глаз на виски, я торопливо продолжила и опустила руки в пакет:
– Знаешь, все ребята за тебя так переживали. Мы спросили у врачей, что можно купить, чтобы ты поправлялся. Собрали передачку. И Дафна, кстати… Дафна… она сама выбирала цветы. Представляешь? Мы…
Он так крепко схватился рукой за моё предплечье и так резко рванул на себя, что я почти упала на больничную койку. Мне едва удалось опереться ладонями о подушку с обеих сторон от его головы, нависнув над Виком. Волосы смешались с его прядями – чёрное с каштановым, и, оказавшись напротив Вика, я замерла, забегала взглядом по его лицу.
– Что ты делаешь?
– На передачку свою любуюсь, – спокойно ответил он, поднимая перебинтованную руку, и отвёл
Перейти
на страницу