Бедабеда — страница 66

Тема

указания мне: «Настю на кладбище не водить ни в коем случае. И на панихиде ей делать нечего. Оставьте с соседкой из тридцать четвертой квартиры, я уже договорилась. Она присмотрит столько, сколько потребуется. Насте я все объяснила. Мила, ты сейчас хмуришься, потому что не знаешь, кто живет в тридцать четвертой квартире. Вот и познакомишься с Ириной. Она может забирать Настю из школы вместо продленки. Я договорилась».

Настя продолжила читать: «Мила, не волнуйся, гробовые деньги у меня есть. – В этот момент Настя достала конверт из чемодана и отдала его мне. – Распорядись разумно. Должно на все хватить. Если захочешь купить для меня гроб подороже, то не надо. Какая разница, в каком гробу гнить? Я думала о кремации, но оставляю это на твое усмотрение. После панихиды делайте со мной что хотите. Захоронить урну встанет дешевле. Если останутся деньги, а они останутся, положи их на книжку – на приданое Насте. На платье. Пусть выберет себе самое красивое. У меня не было свадебного платья, у тебя тоже, так пусть у нее будет».

Я заплакала.

Баба Нюся оставила распоряжения и насчет своей крошечной квартирки. Которую тоже завещала моей дочери.

«Пусть Настя всегда знает, что у нее есть свой угол. Но если сочтешь нужным, то продай, и пусть Настя получит образование. Это ее деньги. Если появится Галка, а она обязательно появится, гони ее ссаными тряпками. Она будет скандалить, кричать, та еще скандалистка, но она мне не родня. Нервы вам потреплет, но ее нужно сразу урезонить. Она хамка, не церемонься с ней. Не имеет она права на мою квартиру, пусть хоть оборется. Так и знайте. Документы прилагаются».

Настя достала из чемодана еще одну папку и отдала мне. Я плакала, уже не сдерживаясь.

Все случилось так, как и предсказывала баба Нюся. Появилась и Галка, и Анна Леонидовна, которая выспрашивала про время панихиды и поминок. Я все устроила так, как велела баба Нюся. Думаю, она была бы мной довольна.

Людмила Никандровна замолчала, вспоминая то время – с благодарностью, нежностью и тоской. Анна тоже замолчала. Вдруг замигал телефон врача.

– Посмотрите, – сказала Анна.

– Что? Да, конечно, простите. – Людмила Никандровна нехотя вернулась к реальности.

Настя не могла найти ключи от квартиры, а ей срочно нужно было уходить на какую-то якобы деловую встречу. Она собиралась оставить Марьяшу одну, но не могла, потому что Марьяша устроила истерику и заявила, что одна оставаться не хочет. Людмила Никандровна положила телефон экраном вниз. Пусть делают, что хотят.

Когда Людмила Никандровна пришла домой, дверь оказалась заперта. Она звонила в звонок, но никто не открывал. Дверь была закрыта с внутренней стороны, что не позволяло открыть ее снаружи. Людмила Никандровна давила в дверной звонок, думая, что сейчас будет звонить в МЧС, «Скорую» и полицию. Сердце стучало так, что отдавало в барабанные перепонки. Она несколько раз судорожно сглотнула слюну. Во рту пересохло. Сто раз прокляла себя за то, что проигнорировала Настины звонки и сообщения и решила, что больше не позволит дергать себя с работы.

Наконец дверь открылась. На пороге стояла незнакомая девица лет восемнадцати от роду по виду, в наушниках. Один наушник она все-таки вытащила.

– Здрасте, – сказала она.

– Ты кто? Где Марьяша? – ахнула Людмила Никандровна, сдвинула девицу с порога и ворвалась в комнату. Марьяша смотрела мультики, от которых у Людмилы Никандровны обычно начинал дергаться глаз. Кажется, там был Губка Боб с окровавленным лицом и бензопилой в руках.

– О, ба, привет.

– Что случилось? Все в порядке? – Людмила Никандровна подскочила к внучке, автоматически проверила пульс, зрачки, голову, руки, ноги на предмет травм.

– Мама нашла ключи и ушла, – сказала Марьяша, – а со мной Виолетта сидит.

– Какая Виолетта? – У Людмилы Никандровны все еще стучало в висках.

– Я из службы бебиситтеров. Поставите мне оценку в приложении? И отзыв напишите, – вмешалась девица в наушниках.

– Какой службы? – не поняла Людмила Никандровна.

– Мне нужен отзыв, – поджала губы Виолетта. – Я окончила курсы, сегодня мой первый ребенок. Я пойду, да? А можно я сфоткаюсь с девочкой? Ну типа первый раз. Если вы против, я ее лицо смайликом залеплю.

– Сфотографируюсь, – поправила Людмила Никандровна. – Кстати, а как девочку зовут?

– В смысле? – опешила Виолетта, оторвавшись от телефона.

– Девочку, с которой вы сидели, как зовут? Это же важно! А то спросят вас в инстаграме имя, а вы не знаете.

– Точно. А как зовут? Ща, у меня было. – Виолетта начала копаться в телефоне.

– Вон пошла отсюда, – тихо сказала Людмила Никандровна.

– Чё? – не поняла Виолетта.

– Правильно говорить «что».

Виолетта исчезла.

– Бабуль, она нормальная. С мальчиком по телефону болтала. У нее свидание сегодня, – сообщила Марьяша.

– Мама не сказала, когда придет?

– Не-а. Мне, наверное, больше нельзя такие мультики смотреть, да? Пойду порисую.

Ночью Марьяша пришла в комнату к бабушке и забралась в ее постель. Людмила Никандровна обняла внучку, погладила по голове, думая, что надо бы подавать ей хотя бы пустырник на ночь. Засыпая, она гадала, в какой момент упустила дочь и как сделать так, чтобы ее внучка не пошла по пути матери. Но, гладя Марьяшу, Людмила Никандровна вспоминала, как Настя точно так же лет до двенадцати приходила к ней, залезала под одеяло и наконец спокойно засыпала. Людмила Никандровна гладила Марьяшу, а под рукой чувствовала спину Насти. Дочка, внучка. И она – мать и бабушка, которая так ничему и не научилась, ничего не поняла в жизни, в воспитании, в детях.

Утром позвонила Нинка.

– Привет, твоя красотка у меня нарисовалась, ты в курсе?

Людмила Никандровна в первую минуту подумала про Анну и была рада, что Нинка ее видела.

– Да? Давно хочу у тебя про нее спросить. Зачем ты ее ко мне отправила? – спросила Людмила Никандровна.

– Ты про кого вообще? Чего, мать, совсем кукухой поехала? Не в курсе, что ли? Ты когда свою дочь в последний раз видела?

– Ты про Настю?

– А про кого еще-то?

– Не хочу ничего знать. Она бросила Марьяшу на какую-то малолетку, которая объявила себя бебиситтером. Я звонила ей, телефон не отвечает.

– Ну она заявилась ко мне и потребовала ящера на жопе ей свести. Я ее предупреждала.

– Я даже не знала, что она все-таки сделала татуировку. Ну пусть сводит.

– Ты хоть знаешь, сколько это стоит?

– Ну отговори ее.

– Ха, отговоришь твою засранку, как же. Я чего, собственно, сказать хотела. Я с головы начала, до глаза дошла. Рубец точно останется. Не моя вина. Я ее обезболила, конечно, но она все равно вопила как резаная. В общем, пока договорились, что она будет с ящером ходить. Но ящер из-за рубца вроде как подмигивает. – Нина хохотала так, что Людмила Никандровна чуть не оглохла.

– И чего ты ржешь?

– А ты посмотри на жопу своей дочуры, и тоже ржать начнешь. Ну прости. Что у нее в башке-то творится?

– Не знаю. В башке хрен знает что, еще и на заднице одноглазый ящер. Нормально. Как раз в ее стиле, – тоже рассмеялась, не сдержавшись, Людмила Никандровна.

– Ты это, мать, поговори с ней. По мне, лучше так пусть ходит. Всего ящера сводить – геморрой надолго. На спине спать не сможет, только на животе. Болеть точно будет. Еще подсядет на анальгетики. Или рубец на все мягкое место останется.

– Не буду я с ней разговаривать. Пусть

Перейти
на страницу

Оставить отзыв

Обязательные поля помечены *

Выберите оценку: *