Акведук Пилата — страница 13
Тема
уж если что-то начинают, то всерьез. Через полтора месяца, к празднику первых плодов, называемому «ламмас», была возведена первая арка будущего акведука. Смотреть на необычайное сооружение пришло изрядное количество народа из окрестностей. Я сразу воспользовался этим, предложив желающим заработать кое-каких денег. Желающих нашлось немало, так что даже на время сбора урожая строительство хоть и замедлилось, но не прекратилось. После самхэйна, как обычно бывает в здешних местах, зарядили дожди, и работы пришлось свернуть до весны, а с работниками произвести расчет.
Кого я меньше всего ожидал увидеть среди работников, пришедших за оговоренной платой, так это философа Иешуа с женой. Он, оказывается, вспомнил плотницкое ремесло, а она кашеварила, что тоже оплачивалось. Разумеется, я счел нужным пригласить их обоих к нам на обед: раз боги устраивают такие невероятные встречи, то глупо не воспользоваться ими для хорошей беседы за вином или элем. Приглашение было принято, и мы узнали историю о том, как Иешуа и Мария, будучи высажены с корабля почти у Геркулесовых столбов, без денег и без каких-либо вещей, кроме тех, что были на них надеты, решили все-таки идти в Дамаск. Не имея ни проводника, ни карты, не зная местных наречий, они шли зигзагами, наугад из селения в селение, кое-как объясняясь по латыни с теми, кто ее знал, нанимаясь на те или иные работы за еду, ночлег, и кое-какие деньги. Где-то они задерживались на несколько дней, где-то – на несколько недель.
Так они пересекли Иберийский полуостров, и вынуждены были остановиться на зиму, поскольку перейти через Пиренейские горы в этот сезон для людей непривычных, никак невозможно. В следующем году они прошли через перевалы на равнины Западной Галлии. Другой зимой, они оба, непривычные к холодам, опасно простудились. Несколько месяцев они прожили в какой-то рыбацкой деревне на берегах Луары, пока не почувствовали себя в силах идти дальше.
Постепенно они освоились с такой полукочевой жизнью в северных краях, и перестали страдать от здешнего климата. Когда-нибудь, они могли бы действительно пройти через Галлию, Италию, Иллирию и Дакию, а там – добраться до Антиохии, откуда Иешуа знал путь в Сирию. Но вмешалось обстоятельство, которое естественным образом случается, когда молодые, здоровые мужчина и женщина живут вместе – Мария забеременела. Это стало ясно в конце весны, и Иешуа начал искать какое-нибудь постоянное жилье, подходящее для молодой матери с новорожденным, а для этого требовались деньги. Так он и оказался на строительстве вьеннского акведука.
15
Выслушав всю эту историю до конца, моя Юстина лаконично сказала:
– Останетесь у нас.
– Верно, – согласился я, – пусть остаются.
Иешуа грустно покачал головой
– Вы и так из-за меня пострадали. Грех снова злоупотреблять вашим гостеприимством.
Юстина искренне рассмеялась.
– Посмотри на нас. Хорошенько посмотри. Мы похожи на пострадавших?
Действительно, три десятка едоков, собравшихся за большим столом в холле нашей усадьбы, включая домочадцев, моих офицеров и нескольких родичей моего зятя Лугенбера, ну никак не походили на пострадавших.
Иешуа посмотрел мне в глаза:
– Но доминус, тебя лишили высокой должности…
– К воронам эту должность, – ответил я, – во Вьенне куда лучше, чем в Азии, провались она к Гадесу.
– Все же, я боюсь два… или три лишних рта будут тебе в тягость, – нерешительно сказал Иешуа.
– Насмешил, – снова лаконично ответила Юстина.
– Ратман Пилат умен и щедр, поэтому к нему благоволят боги и у него много всякого добра, – сообщил Дигвальд, кузен Рогрэда. Дигвальд, как и большинство аллоброгов, считал мои навыки в правильной коммерции умением особенным образом договариваться с богами.
Иешуа слегка смутился от такой профанной трактовки религии, но суть дела понял.
– Если так, доминус, – задумчиво произнес он, – если ты не держишь на меня обиды, и если мы действительно не обременим твою семью…
В течение поздней осени и зимы Иешуа помогал Менандру, который был очень доволен, что вот, наконец-то, появился еще один человек, достаточно образованный, чтобы вести хозяйственные записи. Обычно Менандру помогали в этом Юстина или я, а иногда наши старшие дети, но при этом он неудобно себя чувствовал. Видите ли, семья знатного домовладельца не должна быть обременена подобными заботами.
В конце зимы, с разницей несколько дней, Мария, а затем наша Октавия, благополучно произвели на свет девочек, и нами были устроены торжества в честь римских и галльских богов, а особенно в честь Реи Кибелы, поскольку Лугенбер и Октавия назвали дочь Реей.
Раз уж речь зашла о богах, надо рассказать и о наших длинных беседах на эти темы, в которых обычно принимали участие мы с Юстиной, Иешуа, Менандр и Рогрэд. Как ни странно, именно Рогрэд, менее всего знакомый с философией, задал Иешуа самый каверзный вопрос о едином боге-творце, про которого тот неизменно рассказывал.
– Вот ты говоришь, что твой бог создал мир как будто из ничего, а подумай сам, разве так бывает? Все делается только из чего-то.
Галилейский философ задумался, а потом ответил:
– В священной книге сказано, что в начале бог стоял над бездной вод, но смысл этих слов не определен точно.
– Правильно, – согласился Рогрэд, отхлебнув эля – в начале был великий водяной змей-океан, который и сейчас обнимает землю. Из него все пошло, и в него же все вернется после битвы богов в конце времен.
– Индийцы говорят, что так происходит несчетное количество раз, – поддержал его Менандр, – мир возникает из хаоса, который не имеет формы, следовательно, схож с океаном, и в хаос же возвращается, пройдя круг, называемый «махаюга».
– Но в чем смысл такого вечного круговращения? – спросил Иешуа, – зачем богу раз за разом создавать нечто из хаоса, если всему суждено кануть в тот же хаос?
– А разве не в вашей священной книге написано о всемирном потопе? – вмешалась Юстина, – будто бы бог создал первый мир, а затем утопил его, дав выжить только по одной паре каждого живого существа, включая и человека?
– Между прочим, – добавил я, – лет 500 назад египетские жрецы рассказывали Солону, что девкалионов потоп был не первым, что таких потопов было много. Интересно, индийцы узнали эту историю от египтян, или египтяне от индийцев?
– Да, действительно, все это странно, – сказал Иешуа, – но я, почему-то, думаю, что бог устроил мир, не чтобы разрушить и вернуть в небытие, а чтобы привести к некоторому наилучшему состоянию.
– Наилучшему для кого?
Перейти
на страницу